за руку, заставил ее подняться.
Ни о чем не спрашивая, она встала и покорно, словно малое дитя, последовала за ним.
Глава XXIX
Дело Джема передается в суд
Орудуя законом и пером,
Они почтенным заняты трудом.
Джордж Крэбб
Без пяти два Джеб Лег подошел к двери дома, где во время судебных сессий останавливался мистер Бриджнорс. Он оставил миссис Уилсон у своих друзей, которые согласились приютить старушку вместе с Мэри; в комнате, которая была отведена для них, частенько останавливался он сам, когда приезжал в Ливерпуль, но сейчас он охотно уступил ее женщинам, ибо ему было безразлично, где спать; а в город к началу судебной сессии съехалось очень много народу.
Его провели к мистеру Бриджнорсу, который сидел за столом и что-то писал. Мэри и Уилл Уилсон еще не появлялись, ибо, как вам известно, они находились далеко — в самом море; но об этом Джеб, конечно, ничего не знал, и их отсутствие пока еще не возбудило в нем тревоги; гораздо больше его интересовал результат разговора, который мистер Бриджнорс имел утром с Джемом.
— Да, — сказал мистер Бриджнорс, кладя перо, — я видел его, но, боюсь, это мало чему поможет. Уж очень к нему трудно подступиться, очень. Я, конечно, сказал ему, что он должен быть со мной откровенен, иначе я не буду знать слабых мест нашего дела и не смогу к ним подготовиться. Я назвал ваше имя в надежде снискать его доверие, но…
— Что же он сказал? — поспешно спросил Джеб.
— Да почти ничего. Только отвечал мне. А на некоторые вопросы даже отказался ответить — отказался, и все. Право, не знаю, смогу ли я что-либо для него сделать.
— Значит, сэр, вы считаете его виновным, — упавшим голосом промолвил Джеб.
— Нет, не считаю, — решительным тоном поспешил возразить мистер Бриджнорс. — Я склонен был подозревать его до нашей встречи. А теперь у меня сложилось впечатление (помните, это всего лишь впечатление, и не примите его за факт), такое впечатление (и он подчеркнул это слово), что он что-то знает, но не хочет говорить. И если он будет упорствовать, то его повесят. Вот и все.
И он снова принялся писать, ибо не мог терять ни минуты.
— Но нельзя же допустить, чтобы его повесили! — с горячей убежденностью воскликнул Джеб.
Мистер Бриджнорс взглянул на него, улыбнулся, но покачал головой.
— Осмелюсь спросить вас, сэр: что же он все-таки сказал? — не отступался Джеб.
— Говорил он мало и был так сдержан и немногословен, что, как я уже сказал вам, я могу передать лишь то впечатление, какое этот разговор произвел на меня. Я, конечно, сказал ему, кто я и зачем меня к нему прислали. Мне показалось, что он обрадовался, — во всяком случае, лицо его просветлело (он был очень печален, когда я вошел), но он заявил, что ничего нового не может мне сообщить и ничего не может сказать в свое оправдание. Тогда я спросил его, совершил он все-таки преступление или не совершил, и, чтобы побудить его открыться, добавил, что причины, толкнувшие его на убийство, мне понятны, ибо я слышал, что девушка очень хороша собой, что она вскружила ему голову, а потом сама отчаянно влюбилась в красавца Карсона (бедный молодой человек!). Но Джеймс Уилсон ни слова мне на это не ответил. Тогда я перешел к частностям. Я спросил, в самом ли деле это его пистолет, как заявила его мать. Он, очевидно, не знал о ее заявлении — я понял это по тому, как он взглянул на меня, и по выражению его глаз, но, заметив, что я наблюдаю за ним, он снова опустил голову и сказал лишь, что она не ошиблась: это в самом деле его пистолет.
— И что же дальше? — нетерпеливо воскликнул Джеб, когда мистер Бриджнорс умолк.
— Да это, собственно, все, — ответил адвокат. — Я попросил его рассказать мне чистосердечно, как очутился там его пистолет. Он помолчал, затем отказался что-либо говорить. И вообще напрямик заявил, что не только отказывается отвечать на этот вопрос, но не промолвит больше ни слова. Он поблагодарил меня за беспокойство и участие, и мне не оставалось ничего иного, как уйти. Не очень-то любезно он меня принял, как по-вашему, мистер Лег? И все же, уверяю вас, я в двадцать раз больше склонен считать его невиновным сейчас, чем до нашей встречи.
— Почему это нет Мэри Бартон? — с тревогой заметил Джеб. — Что-то они с Уиллом уж больно задерживаются.
— Уилл, по-моему, наш единственный шанс, — заметил мистер Бриджнорс, который уже снова писал. — Я еще до двенадцати послал к нему Джонсона с вызовом в суд и просил передать, что хочу поговорить с ним. Я не сомневаюсь, что он скоро придет.
Некоторое время царило молчание. Затем мистер Бриджнорс снова оторвался от своих бумаг.
— Мистер Данком обещал приехать засвидетельствовать добронравие Джеймса. Я послал ему вызов в суд в субботу вечером. Впрочем, присяжные мало обращают внимания на подобные свидетельства. Вообще-то говоря, это правильно, хотя и невыгодно для нас: к несчастью, я могу строить защиту только на алиби.
Перо снова заскрипело по бумаге.
А Джебу не сиделось на месте. Он сидел уже на самом краешке стула, чтобы ловчее было вскочить, как только появятся Уилл и Мэри. И напряженно вслушивался, едва на лестнице раздавался какой-нибудь шум или звук шагов.
Один раз он различил мужские шаги, и его стариковское сердце подпрыгнуло от радости. Но это был всего лишь писец мистера Бриджнорса: он принес перечень дел, которые были вынесены на сессию суда. Мистер Бриджнорс пробежал его глазами и пододвинул к Джебу, промолвив:
— Этого, конечно, следовало ожидать.
Затем мистер Бриджнорс снова взял перо.
В списке значилось и дело Джеймса Уилсона. Да, этого следовало ожидать, и все же Джеб еще больше опечалился и встревожился — это казалось началом конца. А он незаметно для себя пришел к мысли, что Джем невиновен. Эта уверенность постепенно овладела им.
Мэри (плывшая в утлой лодчонке по волнам широкой реки) все не шла, не пришел и Уилл.
Джеб совсем расстроился. Ему очень хотелось встать у окна, чтобы видеть, не идут ли они, но он боялся помешать мистеру Бриджнорсу. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он встал и осторожно, на цыпочках, пересек комнату — башмаки его отчаянно скрипели при каждом шаге. Тучи, застлавшие небо и столь удручающе подействовавшие на Мэри среди речных просторов, здесь
